Как у Королевы были фавориты среди их придворных, так и у Короля; хитрый придворный шут был его давним компаньоном и в радости и в печали. Он послал шута узнать всё о смертном Хоуке, собрать мельчайшие подробности, чтобы он смог изобрести подходящую месть для мужчины, который отважился заступить на эльфийские владения.

«Говорят, что его спокойная мужественность такова, что и жеребец ему позавидует… она крадёт разум женщин, забирает у них души». Король передразнил слова Королевы язвительным фальцетом, и раздражённо фыркнул.

«Боюсь, это правда», ровно сказал шут, появившись в тени рябины.

«Неужели?», Король Фибн’эара скривился. Он убедил себя, что Эобил слегка приукрасила – в конце концов, мужчина был смертным.

Шут нахмурился. «Я провёл три дня в Эдинбурге. Мужчина – живая легенда. Женщины сходят с ума по нём. Они произносят его имя, как будто это некое таинственное колдовство, дарующее вечный экстаз».

«Ты его видел? Своими собственными глазами? Он красив?» спрашивал быстро Король.

Шут кивнул и его рот ожесточённо скривился. «Он – безупречный. Он выше меня…»

«Ты выше шести футов в тех чарах!», возразил Король.

«Он почти на кисть руки выше. У него волосы цвета воронового крыла, стянутые в глянцевый хвост; тлеющие чёрные глаза; чеканная безукоризненность молодого бога и тело воина-викинга. Это возмутительно. Могу я покалечить его, мой господин? Изуродовать его прекрасное лицо?»

Король Фибн’эара обдумал эти сведения. У него засосало под ложечкой при мысли о том, как этот тёмный смертный прикасается к прекрасному телу его Королевы, доставляя ей несравнимое удовольствие. Забирая её душу.