– Пешком? – Джек озабоченно посмотрел на Уайлдера. – Я бы не сказал, что это была удачная мысль с твоей стороны. Особенно в такую ночь, как эта.

Трэвис пригладил ладонью растрепавшиеся волосы.

– Джек, что происходит? Я не знал, что и подумать, когда нас разъединили!

– Ах это… Ты уж прости меня, Трэвис, но я сам виноват. Когда мы разговаривали по телефону, мне показалось, что в холле кто-то возится. Видимо, я слишком резко повернулся и в результате случайно обрезал мечом телефонный шнур.

Трэвис выпучил глаза.

– Мечом?!

– Ну да, мечом. Это что-то вроде очень большого ножа, которым пользуются рыцари в…

– Я знаю, что такое меч!

Джек метнул на него пронзительный взгляд.

– Зачем же тогда спрашивать?

Трэвис обреченно вздохнул. Как бы сильно ни нравился ему Джек Грейстоун, разговор с ним зачастую превращался в сплошное мучение.

– Джек, будь любезен объяснить мне наконец, зачем я тебе понадобился?

– Тьма надвигается, – абсолютно серьезным голосом ответил старик.

Вслед за этим он повернулся и пропал в извилистых лабиринтах антикварного салона. Трэвису ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Из полумрака выплывали запыленные реликты былых веков: серванты с фарфоровыми ручками, покрытые свинцом зеркала, каминные подставки для дров на когтистых львиных лапах, обитые бархатом кареты и потускневшие от времени цирковые афиши. Джек неустанно заботился о пополнении своей уникальной коллекции новыми экспонатами. Собственно говоря, на этой почве он и сошелся с Трэвисом, а затем стал его лучшим другом.

В один прекрасный день вскоре после того, как Трэвис Уайлдер занял место за стойкой «Шахтного ствола», в двери салуна вошел Джек Грейстоун в своем неизменном костюме. Он явно не походил на обычного посетителя, но впечатление производил вполне благоприятное. Поздоровавшись, он вежливо поинтересовался, нельзя ли ему осмотреть кладовые и подвалы заведения «на предмет наличия там вещей, имеющих историческую ценность». Это посещение совпало с отлучкой из города Энди Коннелла, по странному совпадению поручившего перед отъездом новоиспеченному бармену «разобраться с барахлом», скопившимся за сотню лет существования салуна. Естественно, Трэвис был просто счастлив оказать услугу человеку, который мог избавить его от этого малопривлекательного занятия.