"Молодая доярка сошла с трибуны и на нее тут же залез председатель колхоза… На трибуну, конечно, " — на всякий случай уточнил сатирик. — "Председателю завкома. Заявление! Прошу выделить мне путевку в санаторий, или на худой конец в дом отдыха. Резолюция: «С худым концом в доме отдыха делать нечего». "На колхозном собрании выступает зав. фермой: «Ложусь с доярками, встаю с доярками, а что мне за это платят?»

"Смейтесь на здоровье, — великодушно пожелал поэт-сатирик. — Не зря же наш мудрый классик заметил: «Смех — это человек, Скотина не смеется». А теперь мы готовы ответить на ваши вопросы, — объявил он. Все молчали. Никто не рвался задавать вопросы. "Кто же будет после таких скабрезностей задавать вопросы, " — с досадой думал Шептуновский. Но сатирик не мог угомониться.

— Есть вопросы? — настаивал он. — Что же вы, товарищи? Спрашивайте — ведь к вам писатели приехали…

Зал неловко молчал.

— Ну, кто смелый? — не унимался сатирик. — Гарантирую ответ на любой вопрос. — И он оглянулся за одобрением на товарищей. Те кивнули.

— Скажите, является ли остроумие признаком ума? — спросила, поднявшись с места, совестливая девчушка. «Если так настойчиво просит, значит им для чего-то надо, — решила она, — Может, без этого не заплатят».

— Является ли остроумие признаком ума? — переспросил сатирик. — Да, если нет других признаков.

Отдадим ему должное за находчивость. Публика осмелела.

— Как вы стали сатириком?

— Моя литературная мать — Тэффи, а мои литературные отцы — Чехов и Зощенко, — объяснил Градов.

У прозаика спросили, где он берет сюжеты для своих рассказов и фельетонов. У недовольного задержкой Шептуновского вмиг поднялось настроение.

— О, — прогудел он. — Сюжетами полна голова. Важен не столько сюжет, сколько тема. И даже не тема, а ее поворот. Лично мне грех жаловаться на недостаток сюжетов. Работа в газете давала их с избытком. Вы помните, наверное, мой нашумевший фельетон о бывшем первом лице области. У него ведь осталось немало влиятельных сторонников.