— Месяц назад моего отца предупредили, что на шестидесяти квадратных километрах побережья фермерская деятельность должна быть приостановлена, пока будет решаться вопрос о том, нужно ли присвоить этой территории статус заповедника. Это прибрежная полоса шириной два километра и треть всей его земли, Кейт.

— Да. Я знала об этих переговорах, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Знала, что результаты наших исследований были восприняты как…

— В таком случае вас не должно удивлять, что это могло спровоцировать…

Грант резко замолчал, внезапно осознав, что может почувствовать человек, если ему скажут, что он стал виновником чьего-то самоубийства. Особенно если его вина не доказана. Пока.

— Это могло вызвать у него сильный стресс.

Кейт медленно кивнула:

— Если бы мы что-то делали против его воли, такое было бы вполне возможно. Но Лео с нами сотрудничал.

Одному Богу известно, по какой причине. За несколько недель до смерти Лео его нотариус Алан Сефтон составил подробное завещание, в котором не было ни слова о защите тюленей и участии Лео в исследованиях. Гранту, опытному юристу, документы говорят больше, чем слова.

— Нет ни малейшей вероятности того, что мой отец добровольно отдал треть своей земли кучке любителей природы. Он любил эту ферму.

Она опустила глаза:

— Лео был из тех, кто все делает основательно.

Вдруг ему пришла в голову мысль о том, что у этой женщины могли быть какие-то отношения с его отцом. Вряд ли любовного характера. Его отец был на такое не способен. Скорее всего, он испытывал к ней отеческую привязанность. Кейт Диксон искренне расстроилась, когда в телефонном разговоре Грант сообщил ей о смерти Лео Макмертри, но он не может позволить состраданию им управлять.

Он снова посмотрел на красивую хрупкую женщину, стоящую перед ним. Его отец доверился ей, и куда его это привело?