От сизо-серых бараков метеостанции подошел милиционер:

– Звонил начальник милиции. С поста ГАИ. Насчет Мазута ничего пока не слышно.

– Кто это – Мазут? – спросил я у Буракова.

– Касумов… Первый браконьер этих мест. Он отсюда – с метеостанции.

– Начальник милиции давно уехал? – уточнил я.

– С час назад. С ним еще начальник областного управления и прокурор. Они хотели перехватить Мазута перед городом…

Все стало на свои места.

Я прибыл на место происшествия после того, как до меня тут уже побывало руководство территориальной милиции и прокуратуры. Впопыхах все как-то забыли о существовании недавно организованной бассейновой прокуратуры и ее главы.

– А что стреляные гильзы? Обнаружили? – спросил я.

Бураков поднял розовое, чистое, словно только что из парилки, лицо:

– Да вот! Тут лежали. Одна и другая…

Гильзы нашел моторист метеостанции Рифат, привлеченный и качестве понятого. Стреляли из «макаровского», со сравнительно небольшого расстояния – с десяти метров, с самой кромки линии прилива. Следы стрелявшего смыло море.

Неподалеку виднелись отпечатки велосипедных колес. Принадлежали ли они транспортному средству преступника, а может, пелосипедист проехал раньше или, наоборот, позднее?

– И еще – вот что я нашел. – Хаджинур Орезов показал мне стальной рыболовный крючок. – Это от калады… – Видя, что я не до конца его понимаю, он пояснил: – Огромная сеть – шестьсот – семьсот метров. До километра. И на ней две-три тысячи крючков, целый частокол. Браконьеры ставят ее на осетровых далеко в море и каждый день выходят проверять…

Я подержал крючок и вернул Орезову. Вставал вопрос: как попал сюда Пухов? Кого-то выслеживал? Появился в момент Причаливания браконьерской лодки? И вместо доказательств хищнического лова получил две пули в голову? Но почему в затылок? Может, его внимание было отдано чему-то другому?