Анджело помолчал, потом осторожно заметил:

– Я знаю, что ты торопишься, но тебе не кажется, что надо было бы дать Рафаэлю чуть больше времени? В конце концов, это его жизнь.

Но старик был непреклонен.

– Он меня беспокоит, я хочу быть уверен, что он при хорошей жене и в безопасности.

Хорошо зная деда, Анджело уловил в словах деда скрытый подтекст. Он нахмурился.

– Если ты волнуешься из-за этой женщины, то напрасно, эта Абигайль Хадсон – постельная забава, не более того. Он на ней не женится.

Старческие губы Лукино сжались в тонкую линию.

– Почем мне знать, вы, молодые, иногда вытворяете невероятные глупости. Ты сам в свое время чуть не женился на такой штучке.

В комнате повисло напряженное молчание. Наконец Анджело стряхнул оцепенение и с деланным безразличием пожал плечами.

– Что ж, помнится, ты и мой отец уладили этот вопрос достаточно быстро. А заодно устранили «досадное осложнение».

Уловив в тоне внука ответный упрек, Лукино вспылил:

– Не смей со мной так разговаривать! Мы сделали то, что должны были сделать, эта женщина была тебя недостойна. Да ты должен нам быть благодарен по гроб жизни!

– Премного благодарен, – процедил Анджело.

Лукино сердито фыркнул.

– Деньги выявили ее истинную сущность! С женщинами ее сорта всегда так!

Он беспокойно зашевелился в кресле, лицо исказилось от боли, и Анджело столо жаль старика. Прошлое осталось в прошлом, его отец и дед поступили действительно так, как сочли правильным. И, пожалуй, он действительно должен быть им благодарен – хотя бы за то, что они лишили его иллюзий. Иллюзии одинаково опасны и в бизнесе, и в постели. Больше их у Анджело не осталось. С тех пор он точно знает, чего хочет от женщин, – удовольствия и не более того. Взаимного удовольствия без всяких обязательств и осложнений. И он никогда не доверится ни одной женщине настолько, чтобы связать с ней жизнь, – спасибо деду.