– Рафаэль, Лукино умирает, ему недолго осталось. Он знает об этом. Он стар, на него обрушилось слишком много ударов, и он сломался. Не добивай его. Вернись домой и обручись с Клаудией. Это все, о чем он просит. Он сможет умереть спокойно, если будет знать, что род Феретти не прервется. Старик волнуется, и его можно понять.

– Анджело, у Лукино два внука, почему бы тебе не взять задачу продолжения рода на себя?

Анджело стиснул зубы.

– Я не из тех, кто женится, – процедил он.

– А почему ты думаешь, что я – их тех?

Анджело прищурился и медленно спросил:

– Как прикажешь тебя понимать?

Рафаэль посмотрел на брата со странным выражением, потом стряхнул его руку и вспылил:

– Понимай так, что я еще не созрел для создания семьи! Я не собираюсь ни на ком жениться, тем более на Клаудии Сандрелли. – В его голосе послышались истерические нотки. – Растолкуй это деду, Анджело, заставь его понять!

Анджело разобрала злость – на Лукино, который пытается устраивать жизнь младшего внука, не считаясь с его мнением, и на Рафаэля, который хочет жить по-своему, игнорируя ответственность перед семьей. Но больше всего он злился на липнущую к Рафаэлю девицу, ставшую причиной всех его неприятностей.

С самого начала Анджело не тянуло браться за эту миссию, а теперь ему и вовсе хотелось умыть руки и удрать подальше от всех и вся: от семьи, от работы, – укрыться там, где его будут окружать только бескрайние морские просторы. Где можно просто лежать на траве, слушая звон цикад… и обнимая мягкую податливую женщину. Вроде той, что стоит сейчас с Рафаэлем.

Из горла Анджело вырвался короткий рык. Он прогнал опасное видение и рявкнул:

– Хватит! Лукино хочет видеть тебя завтра в девять часов утра. Он остановился в пентхаусе в «Феретти Нью-Йорк». Будь любезен, не опаздывай. – Он угрюмо посмотрел на брата и, быстро покосившись на Эбби, добавил, переходя на английский: – И смотри, поспи ночью хоть немного!