Лиз Блейк была единственным человеком, которому Макси могла поверять свои тайны. Броская внешность Макси, так часто вызывавшая неприязнь и чувство неловкости у других женщин, для нее не имела значения. Слепая от рождения и крайне независимая, она имела неплохой доход, занимаясь гончарным искусством, и круг ее друзей был весьма широк.

– Что сделано, то сделано. Кроме того, это спасло моего отца, – напомнила Макси.

– Сколько благодарностей ты получила за свою жертву?

– С тех пор папа больше не просил у меня денег.

– Макси… ты же не видела его целых три года, – печально заметила Лиз.

Макси сжалась.

– Потому что ему стыдно, Лиз. Его мучает чувство вины.

Лиз нахмурила брови. Баунс, ее поводырь, лабрадор с блестящей черной шерстью, вскочил на ноги и ткнулся мордой в ее колени.

– Интересно, кто это к нам? Я никого не жду… и никто, кроме почтальона и этого твоего агента, не знает, что ты здесь!

Когда дверной звонок наконец прозвенел, Лиз была уже у порога. Минуту спустя она вновь появилась в дверях.

– К тебе пришли. Мужчина, иностранец, высокий, очень привлекательный голос. Говорит, твой близкий друг…

– Близкий друг? – недоверчиво переспросила Макси, растерянно нахмурив брови.

Лиз покачала головой.

– Должно быть, так, раз ему удалось вычислить, где ты прячешься. А Баунс, тщательно обнюхав его со всех сторон, проникся к нему столь явным уважением, что я оставила его в гостиной. Послушай, я буду в студии. Надо закончить один заказ перед отъездом.

Кому же это все-таки удалось разыскать ее? – терялась в догадках Макси. Репортерам? О Господи, неужели Лиз доверчиво впустила какого-нибудь пронырливого папарацци? Она поспешила спуститься в гостиную.

Но, едва переступив порог маленькой уютной комнаты, Макси застыла, словно наткнувшись на невидимую стену. В ужасе она попятилась и остановилась в полной растерянности.