– Мне показалось, машина подъехала, но, должно быть, я ошиблась. Поскорее бы Макси приехала… Мне не терпится снова ее увидеть, – внятно проговорил женский голос.

Макси удивленно обернулась, только сейчас заметив, что дверь в гостиную приоткрыта. Голос принадлежал Полли, робкий и мягкий, как и его обладательница.

– Вот уж без кого я с радостью обойдусь, – резко отозвался другой женский голос. – Макси – кукла…

– Она же не виновата, что красивая, Дарси.

Стоя за дверью, Макси вся сжалась, обескураженная жгучей враждебностью, прозвучавшей в язвительном голосе Дарси. Значит, та так и не сумела простить ее, а ведь в том, что разрушило их дружбу три года назад, меньше всего была виновата Макси. Жених бросил Дарси у алтаря. Он ждал до последней минуты, чтобы признаться, что влюблен в одну из подруг невесты. Этой подругой, не проявлявшей ни малейшего интереса и ни разу не позволившей себе даже намека на флирт с женихом, к несчастью, оказалась Макси.

– Разве это повод, чтобы уводить чужого мужа?

– Любовь не выбирает, – ответила Полли с удивительной для нее пылкостью, – а теперь, когда он вернулся к жене, Макси, должно быть, совершенно подавлена.

– Если Макси когда-нибудь и влюбится, то уж точно не в древнего старика, как этот, – презрительно отрезала Дарси. – Она бы и не взглянула на Лиланда Коултера, не будь он мешком с деньгами! – Ты что, забыла, какой у нее отец? Жадность у Макси в крови. Помнишь, как Расс вечно пытался выманить у бедняги Нэнси деньги?

– Я помню только, как его поступки смущали и огорчали Макси, – натянуто произнесла Полли, испуганная высокомерием подруги.

В наступившей тишине Макси сжала руки. Она чувствовала себя отвратительно, ей было просто тошно. Так, значит, все осталось по-прежнему. Дарси все так же упряма и ни за что не хочет признать, что не права. Макси, однако, надеялась, что время умерило враждебность подруги и они смогут хотя бы помириться.