— Я помню только, как его поступки смущали и огорчали Макси, — натянуто произнесла Полли, испуганная высокомерием подруги.

В наступившей тишине Макси сжала руки. Она чувствовала себя отвратительно, ей было просто тошно. Так, значит, все осталось по-прежнему. Дарси все так же упряма и ни за что не хочет признать, что не права. Макси, однако, надеялась, что время умерило враждебность подруги и они смогут хотя бы помириться.

— Она и вправду редкая красавица. Стоит ли винить ее за то, что она пользуется этим? —вздохнула Дарси, пытаясь взять себя в руки. — Да и что еще ей остается? Я никогда не замечала в ней большого ума…

— Как ты можешь, Дарси! У Макси ведь была сильная дислексия

Макси побледнела как полотно, съежившись от упоминания об ее страшной тайне. В гостиной наступила неловкая тишина.

— И несмотря на это, ей удалось стать знаменитой, — вздохнула Полли.

— Ну, если изображать из себя Златовласку в рекламе шампуня — это и есть, по-твоему, слава, тогда конечно, — не задумываясь, парировала Дарси.

Очнувшись, Макси на цыпочках вернулась к входной двери и зашагала обратно к гостиной твердой, уверенной походкой. Широко распахнула дверь и вошла с ослепительной улыбкой, словно приклеенной на бледном лице.

— Макси, — радостно пропела Полли, довольно неуклюже поднимаясь на ноги.

На полпути к подруге Макси застыла как вкопанная: миниатюрная темноволосая Полли ждала ребенка.

— Когда ты вышла замуж? — спросила Макси с улыбкой. Полли густо покраснела от смущения.

— Я не… я хочу сказать, я не замужем.

Макси была потрясена: Полли воспитывал отец — пуританин придерживавшийся очень строгих взглядов. Подростком Полли была исключительно великодушна и добра, но в то же время на редкость скрытна и нелюдима. С ужасом осознав, какую бестактность она допустила. Макси со смешком произнесла: