— Птичка в золотой клетке, — задумчиво произнес он. — Может быть, хватит, Торри? Ты уже сделала все, чтобы уязвить мою гордость. Достаточно. Так можно испортить себе аппетит.

Она соображала, что бы ответить, но в этот момент принесли закуски. Торри заказала свой любимый калифорнийский салат из розовых креветок, нежных бледно-желтых кубиков авокадо, зеленого лука и листьев салата. К этому блюду подавался ломтик лимона и поджаренные треугольные тосты. Взяв нож и вилку, она сказала себе: «Терпение, Торри, терпение, мы еще продолжим этот разговор!»

И тут же невольно вздохнула. Все дело в том, говорила себе девушка, что я никак не могу поверить, что это не сон. Мне кажется, что вот-вот я проснусь и...

— Хорошо, — согласилась она, — тогда ты предложи тему.

Он улыбнулся, подбирая на вилку тонкий ломтик семги.

— Позволю себе заметить, что черный цвет просто преображает тебя. Придает твоей коже оттенок... перламутра.

— Спасибо.

— Что ты делаешь в выходные?

— Я... не знаю.

— Не помню, упоминал ли я о своем доме в Квинсленде.

— Да.

— Не хотела бы ты поехать и посмотреть его? Я имею в виду в этот уик-энд.

— У меня есть выбор?

— Мы заключили соглашение, Торри.

— Значит, нет. Как глупо было с моей стороны забыть об этом. Что ж, я поеду. — Ее глаза внезапно потемнели и стали строгими, лицо побледнело, и она осторожно отложила в сторону вилку и нож. — Я... прошу прощения, но... ты оказался прав, у меня совершенно пропал аппетит.

Джон подал сигнал официанту, который унес их тарелки, пробормотав что-то на ходу о задержке основного блюда.

— Вина?

Она кивнула и, маленькими глотками отпивая из бокала, постепенно почувствовала себя значительно лучше, и румянец вернулся на ее щеки.