— Белены, белены! Ездят тута всякие!

Трое оборванцев прекратили стучать ложками и уставились на спорщиков. Молодой дворянин, сидевший до сих пор с безразличным видом, насторожился и посмотрел на хозяина. Хозяин, крепкий мужик в летах, никак не желал угомониться.

— А почем я знаю, кто вы такие? Может, тихие людишки, а? Переоделись под дворян, а сами… Гляньте! Гляньте-ка, люди добрые! — вдруг заголосил он. — Ручищи-то у слуги! Ровно у убивца!

Один из оборванцев утер рот ладонью и поднялся во весь рост из-за стола, поглядывая вокруг себя и как бы пытаясь примериться к Федору.

— Да полно тебе, хозяин, — спокойно сказала Любава, даже и не поднимаясь из-за стола. — Ты что это?

Юношеский голос и совершенно спокойная фигура молодого человека будто отрезвили всех.

— Я мирный путешественник, еду в Москву. Федор — мой слуга, и вовсе никакой не разбойник. А что руки у него сильные, так он кузнец. Дал бы ты нам спокойно пообедать, мы бы и уехали. Человек я не богатый, но за обед расплатиться сумею, — прибавила девушка.

Хозяин несколько секунд еще пораздумывал, но затем, будто решившись разом, махнул рукой и сказал:

— Ладно, сейчас обед будет, — и нырнул куда-то в глубь дома.

Федор подошел к Любаве и уселся подле нее.

— Вот так-так, — зашептал он. — Что за дела? Сам хозяин-то не содержит ли притона? Не ровен час, мы на разбойников нарвались.

— Не трусь, Федор, — так же шепотом ответила ему Любава. — Если эти все разбойники, то вон тот дворянин явно не с ними. Случись что, он нам поможет.

— А ну как сбежит?

— Не может быть, он не из таких…

Лицо молодого человека сделалось опять спокойным и почти безразличным, как только спор прекратился.

— А что он один, без слуги? — спросил Федор.

— Да, может, со слугой. Только, в отличие от тебя, его слуга где-нибудь на конюшне или еще где обретается.