– Наташ, принеси сок, – попросила Катка, усаживая Софию в кресло. – Здесь ты в полной безопасности, перестань дрожать, никто тебя пальцем не тронет.

– Спасибо вам. Если бы не вы… не знаю, что они со мной сделали бы. Они такие страшные, мерзкие и очень умные. Понимаете, они умеют мыслить. Да-да, я сама в этом убедилась. На вид обычные растения, а стоит расслабиться, как они сразу превращаются в убийц.

Наталья протянула гостье сок:

– Выпей.

– Можно я сегодня переночую у вас? – София с мольбой смотрела на Катку. – Много места не займу. Могу лечь прямо здесь, в гостиной. Я не должна возвращаться назад, пока они не успокоятся. Мне надо где-нибудь пересидеть.

– Без вопросов. Спать будешь в комнате для гостей.

– Минуточку. – Розалия подняла вверх указательный палец. – Может, у тебя и нет вопросов, а мне не терпится разобраться в ситуации. Значит, так, Соня…

– София.

– Это одно и то же.

– Нет! Я предпочитаю, чтобы меня называли Софией.

– Да ты еще и с гонором. Смотрите, какая фифа! Заруби себе на носу, Соня, в этом доме все должны подчиняться мне. Поэтому, пока ты здесь, ты Соня. Ясно?

София отмахнулась:

– Как вам угодно.

– Едем дальше. Для начала ответь, что ты пила?

– В смысле?

– Чем, говорю, трубы гасила, алкашка? Я еще в машине почуяла запах спиртного. Не вздумай отрицать.

София смутилась.

– Я выпила днем пару бокалов вина.

– Значит, все-таки пьешь?

– Нет-нет, исключительно по праздникам.

– А сегодня что праздновала?

– Сегодня выпила от перенапряжения.

– Ты по дому всегда в пеньюаре расхаживаешь?

– Ну в принципе, да. Разумеется, если жду гостей, одеваюсь подобающим образом.

– Поговорим о цветочках. Ты утверждаешь, что они хотят тебя убить.

– Утверждаю.

– Сама как полагаешь, мы поверим в эти бредни?

– Мне никто не верит. Соседи считают меня ненормальной, я неоднократно замечала, как некоторые дети, завидев меня, начинают перешептываться и тыкать пальцами. С одной стороны, я их отлично понимаю, трудно поверить мне на слово, но с другой… я же видела это собственными глазами. Цветы живые, они жаждут чьей-нибудь смерти. И я голову могу дать на отсечение – растения запланировали меня съесть.