Осторожно, не торопясь, Александра повернула кресло так, чтобы подлокотник был расположен вдоль шкафа. Затем встала на него. Тяжелое кресло даже не шелохнулось под ее легкой фигуркой. Приподнявшись на цыпочки, Александра ухватила пальцами том, стоявший на полке первым.

В этот миг дверь библиотеки распахнулась, громко ударившись о стену, обшитую темными деревянными панелями. Звук отозвался эхом в комнате с высоким потолком. Пламя лампы дрогнуло, и на фоне полок вырисовалась хрупкая танцующая тень ребенка, с опасностью для жизни балансировавшего на ручке кресла. Пальцы Александры уже крепко вцепились в корешок, когда тишину библиотеки взорвал торжествующий крик:

– Отец, она снова принялась за свое, я же тебе говорил!

Бежать было бесполезно. Она могла уронить злосчастный том за кресло, спрыгнуть и принять невинный вид, но это ни к чему бы не привело. Александра понятия не имела, почему Гарет решил заманить ее в ловушку, но он мог наговорить отцу что угодно, и ему бы поверили. Цепко держа книгу, Александра стащила ее с полки, затем спрыгнула с сиденья и уже твердо стояла на полу, когда в библиотеку вошел отец. Она прижала драгоценное издание к груди и приготовилась отстаивать свою правоту, но услышала в холле голос матери и внутренне содрогнулась. Не надо ей здесь появляться. Она должна быть сейчас с визитом у викария. Следовательно, граф не разрешил ей уехать в гости. А это означало…

Нет, Александра не хотела думать о том, что это означает. Она опять услышит стоны и крики, как в те вечера, когда отец решал, что пора преподать матери очередной урок. У девочки сжалось сердце лишь при одной мысли об этом. Плохое поведение Александры только еще больше разозлит его, и он станет добиваться торжества справедливости с особенным рвением.