Ну, Александра, не мешай ей отец, нашла бы немало занятий. Почаще видела бы море, каталась на пони, читала книги об ангелах, играла с детьми арендаторов. При случае она спросит Майкла, позволят ли ей делать все это теперь. И если он скажет, что можно, Александра ни за что не вернется к отцу, как бы мать его ни любила. Ведь каждый раз, когда отец уверял мать, что тоже любит ее, он обязательно делал ей больно. Все чересчур носятся с любовью. Она того не стоит, так, во всяком случае, считала сама Александра.

Они подошли поближе к поручням, глядя на мельте­шащую внизу, в гавани, толпу. Мать очень крепко стиснула руку дочери, но та не жаловалась. Она тревожно смотрела на дорогу, ведущую к берегу, не покажется ли карета с гербом. Это означало бы приезд отца. Хорошо бы Майкл поскорее вернулся и велел кораблю отплывать. В этот момент лопнула веревка, и один из ящиков с грохотом упал на палубу. Мать крепче прижала к себе Александру, стоявшую впереди, и обняла хрупкие плечики дочери, словно пытаясь защитить ее.

– Он не приедет, – прошептала она, будто прочитав мысли Александры. – Он сейчас в Лондоне и не успеет добраться сюда к отплытию судна. Скажи Англии прощай, моя любимая девочка. Майкл переправит нас в Америку.

Александре хотелось петь и танцевать от радости, но мать не скрывала слез. Да, наверное, отец прав. Ее мать слабая женщина. Но, возможно, у этого человека, Майкла, достанет сил на двоих.

От страха, корабельной качки и жаркого солнца, бьющего прямо в глаза, ее немного подташнивало. И то, чего она так страшилась, произошло. С ужасным чувством неизбежности, слипающимися от усталости и яркого солнца глазами она следила, как мчится по вымощенной булыжником мостовой экипаж отца, слышала ржание лошадей и громкие удары кнута. За ее спиной раздалось отчаянное рыдание матери.

А потом все происходящее показалось ей кошмарным сном, чем-то нереальным, фантастическим, и Александра никогда не могла до конца восстановить в памяти цепь событий.