Реджина на минуту прикрыла глаза. Затем обвела взглядом ряд керамических горшков с буйно цветущей геранью, зонтики над столиками на террасе, окрашенные закатом в медно-красный цвет, а потом снова посмотрела на него.

Рядом с Адонисом сидели две привлекательные девушки, старательно строившие ему глазки, но он смотрел только на нее. Смотрел с таким призывом, что ей тут же захотелось встать, подойти, прижаться к нему всем телом, пропустить сквозь пальцы его густые волосы.

Она хотела ощутить на себе тяжесть его сильного тела и чтобы морской бриз остужал их вспотевшие от любовных утех обнаженные тела. Она хотела всех тех невозможных вещей, о которых раньше и помыслить стыдилась.

Я даже не знаю его имени. Мы не сказали друг другу ни слова, а я хочу его, как будто… я какое-то животное.

Впрочем, она знала, что у него низкий и глубокий голос, поскольку слышала, как он разговаривал с теми девушками за соседним столиком.

Там, по ту сторону Атлантического океана, в реальной жизни, настоящая Реджина наверняка захотела бы узнать, в какой школе учился Адонис, какие у него планы на жизнь, какая у него семья. Но эту полуобнаженную девушку в открытом сарафане с гарденией в волосах сейчас волновало совсем другое.

Если он все-таки жиголо, то ведь он может стать ее… на одну ночь? Если у нее будет достаточно денег, чтобы заплатить ему? Или он обслуживает только привилегированных особ?

А как быть с восемью бесценными пробирками от Е-321, хранящимися в банке спермы? Как же их план с Люси родить детей, которые были бы единокровными братьями… или сестрами? Ведь от этого незнакомца она может заразиться чем-нибудь? Но что-то подсказывало ей, что нет, не может.

Видимо, она просто слишком давно не занималась сексом. Или многочисленные обнаженные статуи, украшающие палаццо повсюду в Италии, взбудоражили ее гормоны. Ведь она всегда была уверена, что секс — это брак и взаимные обязательства.