Он мотнул головой и попытался высвободиться из её рук.

— Это Стёпка Филинов, мы с ним не дружим, он из другого класса…

— Что значит, не дружим? — Таня продолжала пребывать в шоковом состоянии. — И поэтому надо бить рюкзаком по голове?

— Я ему тоже дал! — с гордостью проговорил ребёнок и показал ей кулак. — У него теперь вот такой фингал будет!

— О Господи, — пробормотала Таня, а потом опомнилась и протянула ему руку. — Вставай, простудишься же! Тебя точно не тошнит?

— Нет… кровь течёт.

Самойлова судорожно искала в сумочке чистый носовой платок, но нашла только салфетки, но решила, что сейчас и они сгодятся. Открыла упаковку, достала сразу три и приложила к брови мальчика. Он тоненько вскрикнул, а Таня покачала головой.

— Тебе надо в больницу.

— Не надо, — перепугался он, но она решила настоять на своём.

— Надо. И чего ты испугался? Драться не боялся, а больницы боишься? Да и бровь зашивать придётся, ты посмотри, как кровь идёт!

Он заметно побледнел, и Татьяна взяла его за руку. Потом обернулась на солидное здание школы.

— Ты здесь учишься?

Ребёнок уныло кивнул, а она расстроено покачала головой.

— Частная школа… Куда охрана смотрит?

— А дядя Веня чай пьёт, в учительской.

— Понятно, — прошептала Татьяна. — Безобразие сплошное. Ладно, пойдём, я отведу тебя в класс, а учительница вызовет тебе врача.

Мальчик вдруг выскользнул у неё из рук и отскочил на пару шагов.

— Мне в школу нельзя, — шёпотом сообщил он, таинственно сверкая глазами.

— Почему?

Он замялся с ответом, но потом сказал:

— Я с урока сбежал… Мне обратно нельзя, а то Мадама папе нажалуется, а так она думает, что я заболел.

— Кто? Какая Мадама? — совершенно растерялась Татьяна от таких откровений.