Ребёнок ничего не ответил, прислонился головой к Таниному животу и молчал. Она тоже погладила его по волосам, а когда врач вернулся в кабинет, усадила мальчика на кожаную кушетку в коридоре и сама рядом присела.

— Звони папе, вдруг он уже волнуется?

На этот раз дозвониться получилось, но разговор получился довольно скомканным, видно его уже всё-таки хватились, и Таня расслышала гневный мужской голос в трубке. Новый знакомый заметно приуныл, оправдывался. Татьяна старалась не прислушиваться, отозвалась только тогда, когда ребёнок спросил у неё, где они находятся.

— Сейчас приедет…

— Разозлился? — спросила Таня, а её подопечный грустно кивнул. Она решила его приободрить. — Он не злится, я уверена. Просто он волновался за тебя, вот и не сдержался.

В ответ слабая улыбка.

— Папа часто кричит.

— Вот видишь! — Она постаралась ещё его подбодрить. — Он просто темпераментный человек! Кстати, мы с тобой так и не познакомились, представляешь? Как тебя зовут?

— Артём.

— А я Таня. Очень приятно познакомиться, Артём.

Он в ответ совершенно по-мужски подал ей руку для рукопожатия. Таня засмеялась и подала свою.

— Это тебя папа научил?

Он кивнул.

— А за что же ты так английский не любишь?

Артём фыркнул.

— А за что его любить? Мадама только и твердит — произношение, произношение! А у меня не получается!

— А папа говорит по-английски?

— Да. И по-немецки.

— О! Вот видишь? А что же он с тобой не занимается?

— А ему некогда, — пожал он плечами. — Ему некогда, он работает много… Мама когда приезжает, она со мной только по-английски разговаривает… А я её не понимаю. Ненавижу английский!

Таня выделила слова про маму и отметила про себя, что при этом мальчик стал совсем грустным. Значит, мама у него всё-таки есть. Но с ними не живёт.