На исходе первого часа он пытался спрогнозировать следующую неделю, на исходе второго – взбодрить себя виски, в третьем принялся вспоминать, надеясь, что старая душевная боль перешибет нынешний зуд. Последняя попытка оказалась неудачной. Андрей с удивлением понял: прошлое стало прошедшим, сейчас позарез требовалось настоящее – то, что околачивалось в Майске и плевало на собственные слова, вынуждая маяться ожиданием.

Когда, наконец, раздался звонок, он готов был послать к черту весь мир и себя в первую очередь.

– Да!

– Здрасьте, это я.

– Кто – я?

– Аполлинария Нежина.

– Ты, кажется, обещала позвонить через час?

– Ага.

– Как ты?

– Плохо, мне не хватает тебя. Кажется, без тебя я себя теряю.

– Приезжай, ты мне нужна! Я встречу в любое время, как скажешь, или машину пришлю.

– Нет.

– Почему?

– Потому что с тобой моя жизнь полетит кувырком, – вдруг выпалила она, разом затащив в ирреальность. Дальше пошел сплошной треск, сквозь который с трудом пробивались отдельные слова. – Не жди... Не ищи... Не забуду... Прости...

– Ты должна быть здесь! – заорал в трубку Андрей, готовый убить эту дуреху. – Ты нужна мне! Приезжай немедленно, слышишь?! – потом до него дошло, что кричать бесполезно: ухо мытарили короткие гудки.

Лебедев тупо таращился на телефон, плохо воспринимая реальность. Выбросить бы из головы майскую сумасбродку, но с этим он, похоже, уже опоздал. Как можно так вляпаться в сорок лет? Не дурак, не наивный юнец, да и баб в его жизни промелькнуло немало. Только именно – промелькнуло, ни одна из них в памяти не осталась, кроме, конечно, Полины. А эту сумасшедшую даже женщиной толком назвать нельзя – недоразумение в нелепом прикиде, взирающее на мир в перевернутые стекла допотопных очков. Она и его мир умудрилась перевернуть – непредсказуемая, непонятная чудачка, без которой жизнь кажется пресной, как бессолевая диета. Жить, не чувствуя всей полноты вкусовых ощущений, Андрей Лебедев теперь не хотел да уже и не мог...