– Неужто ты не разучился лезть наглым своим носом в чужие дела?

Радость при виде Елисеева, которого выткал воздух, мигом выветрила из головы неприятности последней недели. Объяснение с Пьетро, посчитавшим решение осчастливленной русской жены блажью избалованной дуры, высокомерие его адвоката, талдычившего, что в случае развода сеньора Корелли остается без лиры в кармане, мужнино напутствие, злобно брошенное в спину, – все вышибла эта внезапная встреча.

– Послушай, Мань, тебя кто-нибудь встречает?

– Кто?

– Мало ли, – пожал плечами Елисеев, – в никуда бабы с ветки не прыгают.

– Я, Митенька, не обезьяна, прыжкам предпочитаю ходьбу. И пусть тебе это покажется странным, но такой способ передвижения меня устраивает вполне. Особенно когда никто не путается под ногами.

– Ну вот, обиделась. А я ведь просто хотел предложить свою тачку.

– С тобой небезопасно ехать, Елисеев. Любой гаишник в момент унюхает алкоголь.

– А меня повезет водила, – довольно ухмыльнулся Димка, – нет смысла самому напрягаться.

Она покосилась на дорогой костюм, солидный кожаный портфель, модные туфли из крокодиловой кожи.

– Чем занимаешься?

– Рекламой.

В девяностом году на пару с другом-химиком Елисеев наладил травлю тараканов и мышей. Дела пошли в гору, и скоро друзья-соучредители сляпали фирму с гордым названием «Делос». Что означали эти два слога, толком не знал никто, но деньги сыпались к удачливым дельцам, как просо к куриным лапам, брошенное щедрой хозяйской рукой. Митяй женился, забурел, оброс жирком и расслабился, уверовав в непогрешимость удачи. А зря, потому как химику надоело травить грызунов с насекомыми, и он усиленно принялся изобретать отраву для партнера. Три года приятели успешно очищали столицу от усатых паршивцев, а на четвертый, как раз накануне отъезда Марии в Италию, Елисеев приперся к ней с парой бутылок «Столичной» и в перерывах между стаканом, соленым огурцом и бородинским хлебом, припасенным для итальянского жениха, поведал, что дружок его кинул, а заодно увел красавицу-жену.