– Андрюша, ты меня, бога ради, прости, я вовсе не хочу вмешиваться в ваши дела, но прошу тебя: не делай из парня баловня и нарцисса.

– Он вкалывает по шестнадцать часов в сутки.

– Ты разбудил в нем честолюбие, дорогой, посулил золотые горы и дал срок полтора года – он знает, во имя чего старается. Ради денег его папаша землю грыз, а мать ради любви поперлась бы из Питера босиком в Москву. В мальчишке спутались гремучие гены, а ты эту взрывоопасную смесь подогреваешь. Не боишься, если взорвется да по тебе же и долбанет?

– Ревнуешь?

Татьяна выразительно покрутила пальцем у виска, отвернулась к зеркалу и снова принялась яростно размахивать щеткой.

После звонка Голкина из аэропорта прошел ровно год. Когда Егорин узнал, что у Аркашки Олевского где-то на Кубани болтается наследник, не поверил:

– Ты спятил, старик? Это ж тебе не бразильский сериал, а Россия-матушка, тут романтикой даже не пахнет. Здесь ухо держи востро и не верь никому, тем более Таньке.

– Почему «тем более»?

– Да потому, что байки любит плести твоя Лебедева! Начиталась всякой белиберды, насмотрелась в Штатах «мыла», вот и воображает баб несчастными героинями сопливых романов. А все мужики у нее в дерьме, одна дамочка в шоколаде.

– Придержи язык.

– Прости, – буркнул Евгений. – Но сам подумай, какие, кроме Танькиных слов, доказательства, что этот парень – Аркашкин сын? Да мало ли девок перетрахал в свое время наш друг? И что, каждой оставил по сыну? Чтобы потом несчастный найденыш, бедная сиротинушка пришел на готовенькое и оттяпал папашину долю? Да за такое количество бабок любой не то что согласится потерять маму с папой – сам всю родню до седьмого колена вырежет.

– Хочешь, чтобы досталось Львовичу?

– С ума сошел?! Я обеими руками за парня, для нас это просто подарок судьбы! Но пороть горячку не стоит, тут надо как следует пораскинуть мозгами, проверить сто раз, провести генетическую экспертизу.