– Смеешься? Чтобы я выкинула за порог богатого клиента? Да ни за что!
Томас сжал было кулаки, но тут же взял себя в руки и, очевидно, поняв шутку, смягчился.
– Мудро. К тому же я всегда даю на чай, и немало.
– Раз так, приходи почаще, буду очень рада.
– Боюсь, ты скоро пожалеешь о своем приглашении.
Что ж, возможно, он прав. Утренний поток посетителей иссякал, но все, кто еще оставался в кафе, смотрели на них с большим интересом. Хлоя спиной, затылком, кожей ощущала недоуменные взгляды. Вероятно, зрелище было достаточно живописным – она, растрепанная и раскрасневшаяся, и он, невозмутимый, холодный, бесстрастный, безупречно одетый и облокотившийся на прилавок с таким видом, словно весь мир у его ног.
– Давно мы не виделись, – едва выговорила она. – Чем ты занимался все это время?
– То есть с тех пор, как смылся отсюда, поджав хвост? – издевательски усмехнулся Томас. И снова эти искры неукротимой ярости в глазах… Хлое так хотелось обнять его, прижать к себе и погладить по голове, как обиженного мальчишку.
Потребность исцелять чужие раны была ей привычна. Хлоя чувствовала это каждый раз, когда сражалась за дело, которое считала правым. Но откуда этот необъяснимый интерес к нему? Что влечет ее к этому почти незнакомому человеку?
Хлоя улыбнулась Томасу, надеясь на ответную улыбку. И, как оказалось, напрасно. Она порывисто протянула руку, желая облегчить его боль, которую ощущала почти физически. Но едва пальцы Хлои коснулись плеча Томаса, тот, словно обжегшись, отпрянул. Глядя в его холодные синие глаза, Хлоя отступила. Она поняла, что стена, воздвигнутая им, оказалась слишком высокой. Никто ничего не смог бы за ней разглядеть. Ни его чувств, ни эмоций. Но Хлоя поняла также, что душа Томаса до сих пор не исцелилась.