— Спасибо, — вежливо отозвалась она. — Вы очень добры.

Незнакомец раздраженно выдохнул: спальник заходил ходуном, и струйка теплого воздуха заклубилась у самой ее щеки.

— Ради Бога, спите! — приказал он.

Разумеется, исполнить этот приказ оказалось непросто — и если уж начистоту — им обоим. Незнакомец пролежал довольно долго, не меняя позы: сильное, напрягшееся тело казалось тверже стали. Но постепенно мускулы его расслабились. Вивиан, должно быть, тоже задремала; а когда она снова вернулась к действительности, обнаружилось, что сосед мирно спит на животе, лицом к ней.

При ровном свете свечи она разглядела, что попутчик куда моложе, чем показалось вначале: ему, пожалуй, и сорока нет. Усталость избороздила морщинами его лицо, проложила глубокие складки над бровями и в уголках рта: от этого он и показался старше.

А теперь на ее глазах, по мере того как он все глубже погружался в сон, морщины и складки разглаживались, словно по волшебству. Длинные шелковистые ресницы, высокий лоб, четко очерченные скулы…

До чего хорош собой!

Интересно, какие у него глаза? Теплые карие, как у мечтателей? Нет, попутчика мечтателем не назовешь. Льдисто-зеленые? Возможно. Вивиан почувствовала: характер у этого человека нелюдимый, замкнутый, бесстрастный. Словом, холодный.

Правая рука затекла под тяжестью тела. С предельной осторожностью она попыталась высвободить кисть — плавно, не создавая сквозняка, так, что даже пламя свечи не дрогнуло.

Сосед тотчас же открыл глаза, пронзительно-яркие, синие, и поймал ее взгляд. Неужели искра чувственного влечения, на миг вспыхнувшая между ним и ею, — только плод ее воображения?

— Что такое? — проворчал незнакомец подозрительно, и Вивиан тут же решила, что ошиблась.

— Ничего. Рука… рука затекла. — Она высвободила руку и пошевелила онемевшими пальцами, болезненно морщась.

Владелец джипа фыркнул, закрыл глаза и мгновенно погрузился в сон. Вивиан поежилась — не столько от холода, сколько от ощущения враждебной неприязни, исходящей от соседа. Разумеется, она причиняет ему изрядное неудобство — хуже клопа, случайно заползшего в спальник!