Но в то же время было ясно, что не она совершила преступление. Конечно, ему бы следовало доставить ее в полицию. Если она действительно не убивала того человека, то, во всяком случае, что-то знала об этом. Такое не скроешь от человека, у которого в избытке возможностей сталкиваться с убийствами почти каждый день. В то же время, приведи он ее в полицию, какие бы шансы у нее остались? Дело – швах. Добудь он еще доказательств, а он не сомневался, что их немало, и мог бы сам представить Верховному суду громкое дело.

Но это его не касается. Его обязанность совершенно определенная. И нельзя сказать, чтобы он слишком взволновался. Но если бы он не был осторожным, то оказался бы в незавидном положении человека, причастного к убийству. И все из-за чего? Он и сам, черт возьми, не знал.

Въехав в Аппер Неттлфоулд, Эмберли направил машину к полицейскому участку – старому строению из красного кирпича на рыночной площади. В участке он обнаружил молодого констебля с телефонной трубкой у уха и выражением смертельной скуки на лице. Тот взглянул на мистера Эмберли без всякого интереса и сказал в трубку, что ничего не слышит, хотя делал, видимо, все возможное, чтобы так оно и было. Потом он еще некоторое время послушал абонента и повторил свои слова, после чего повесил трубку.

– Слушаю, сэр? – сказал он, записывая что-то на листке бумаги,

Мистер Эмберли в это время сосредоточенно набивал табак в трубку.

– Сержант Габбинс тут? – поинтересовался он.

Молодой констебль подтвердил, что сержант Габбинс на месте.

– Хотелось бы его повидать, – сказал мистер Эмберли, зажигая спичку.

Молодой констебль посмотрел на него неприязненно. Его тяжелый взгляд скользнул по трубке.

– Очень срочно, – добавил мистер Эмберли.

– Я не знал об этом, сэр, – сказал констебль приглушенно. – Я передам сержанту.

Он вышел, а мистер Эмберли подошел к стене, чтобы прочитать объявление, красочно расписывающее, какие развлечения ждут тех, кто пожелает приобрести билет на ежегодный концерт для полицейских.