– Не стойте на свету, – сказал он раздраженно и еще раз наклонился, чтобы взглянуть на неподвижное тело в машине. – Вы обыскивали его карманы?

Она пожала плечами:

– Нет.

– Но кто-то обыскивал.

Он протянул руку к стеклу дверцы и медленно опустил его, затем засунул руку за лацкан пальто мертвого.

– Ни бумажника, ни записной книжки, – он вытащил руку и снова отпустил девушку.

– Черт! – произнес он спокойно, вытирая кровь со своих пальцев.

– Меня… меня тошнит, – сказала девушка.

Мистер Эмберли поднял одну бровь.

– Меня это не удивляет, – сказал он вежливо.

Девушка села на подножку машины и опустила голову на колени. Мистер Эмберли стоял, вытирая платком пальцы, и хмуро смотрел на нее. Наконец она встала.

– Теперь все хорошо. Что вы собираетесь делать?

– Сообщу в полицию.

Она посмотрела на него прямо.

– Обо мне?

– Возможно.

Она сжала руки. Затем с горечью сказала:

– Если вы считаете, что это сделала я, то зачем отдали мне пистолет? Я могу легко застрелить и вас.

– Не думаю. Но мне бы очень хотелось узнать, что вы делали здесь в такое время и почему у вас пистолет.

Она молчала.

Минуту спустя он спросил:

– Не очень-то вы разговорчивы, не так ли?

– Почему я должна быть разговорчивой? Вы не полицейский.

– Ваше счастье, что я не полицейский. Вы бы лучше сожгли этот платок.

Он повернулся и направился к своей машине.

Она вскочила, удивленная и растерянная.

– Вы… вы отпускаете меня? – спросила она, наблюдая за ним. Он открыл дверцу «бентли».

–Я – не полицейский, – напомнил он, не оборачиваясь.

– Но… но почему? – настаивала она.

Он сел в машину и захлопнул дверцу.

– Если вы сделали это, – сообщил он вежливым тоном, – то вы, черт возьми, настолько глупы, что полиция весьма скоро сама найдет вас. Доброй ночи!