— Отец! Я запрещаю тебе в таком тоне говорить о нашей церкви!

— Сопли подотри запрещать-то! У всех дети как дети, а мой — стыдно сказать! — мормон!

— Знаешь, за тебя мне бывает стыдно гораздо чаще!

— Что?!.. Сесиль, останови-ка... Эй ты, выходи, поговорим! У меня давно руки чесались расквасить тебе физиономию!

— Замолчи! Сесиль, не останавливайся!

— Что, неужели струсил?!

— Отец, ты же знаешь, что я никогда в жизни не подниму на тебя руку...

— Вера запрещает? — саркастически осведомился профессор.

— Вера здесь не при чем! Существуют общечеловеческие нормы морали...

— Бла-бла-бла!... Сесиль, детка, как ты только выносишь этого елейного ханжу? На твоем месте я бы давно придушил его, и любой суд меня оправдал бы...

Сесиль резко дала по тормозам.

— Все, лично я приехала, надо убедиться, что все в порядке, и отпустить Кончиту... Крис, пересядь за руль-Джордж, извините, что не приглашаю зайти, но дети уже спят...

— И в вашем доме не водятся напитки, пригодные к употреблению нормальными людьми... Ладно, Сесиль, вали к своим чадам. На Рождество подарю тебе большой ящик презервативов... Эй ты, изувер, трогай, что ли, что-то у меня голова болит, не иначе, от общения с тобой... Проводив взглядом автомобиль, Сесиль двинулась к дому. В гостиной горел яркий свет, из открытого окна звучала какая-то латинская танцевальная музыка — то ли мамбо, то ли сальса. Должно быть, Кончита, уложив детей, дожидается возвращения хозяев. Но при этом совершенно необязательно устраивать такую иллюминацию, да и музыку можно бы поставить не так громко. Девчонка стала слишком много себе позволять, надо с ней серьезно поговорить...

Внутренне готовясь к серьезному разговору, Сесиль поднялась по ступенькам крыльца, нащупала в сумочке ключи.

Голоса, доносящиеся из открытого окна гостиной, заставили ее замереть.