Соумс начал оглашать завещание. В первых его строках перечислялись щедрые подарки, которыми покойный благодарил челядь за верную службу. Слуги, выслушав, покидали комнату.

Джеральд Сомервилль с растущим нетерпением слушал Соумса. Вот сейчас откроется шкатулка с драгоценностями и на него свалятся сокровища. По закону он наследует титул и фамильную собственность кузена, значит, станет богатым. Этого момента он ждал всю свою жизнь, проклиная скудость и унылость своего существования, а узнав о смертельной болезни Джона, радостно потирал руки. Наконец-то! Наконец он сможет развернуться в карточных притонах Лондона, к которым пристрастился после смерти родителей, надеясь с помощью карт улучшить свое положение.

— То, что я сейчас зачитаю, девочка, может стать для тебя шоком. Но не забудь, ведь отец писал завещание в самое трудное время своей жизни, — сказал Соумс, жалостливо глядя на Еву, которую знал с рождения.

Ева сидела на самом краешке стула. До этой минуты она воспринимала все происходящее как чистую формальность, но слова Соумса заставили ее насторожиться. По его тону она поняла, что не все будет так, как она предполагала.

— Шок? Почему? Что вы имеете в виду, мистер Соумс? Я не сомневаюсь, что отец позаботился обо мне.

— Позаботился, разумеется, но, возможно, не так, как ты ожидала.

Он перевел глаза на Джеральда, который ни на секунду не отводил от адвоката настороженного взгляда.

— Вся фамильная собственность: земля, дом и прочее, как здесь, так и в Лондоне, — переходит к вам, сэр.

Похолодевшая Ева старалась не смотреть на Джеральда, который не скрывал своего торжества. На ее долю осталось немного, но все-таки, думала она, не мог же отец не обеспечить ее.