— Итак, — сказал Харкер (чья голова была полна книг типа «Стань сыщиком за десять дней»), — итак, это старый треугольник: несчастный случай, самоубийство, убийство.

— Несчастного случая быть не может, — отвечал полицейский. — Еще не стемнело, пруд в пятидесяти ярдах от дороги, а дорогу он знал, как свое крыльцо. Для него упасть в этот пруд — все равно что улечься в лужу. И самоубийство маловероятно. Адмирал был человек бодрый, преуспевающий, очень богатый, почти миллионер, — правда, это ничего не доказывает. И в личной жизни у него вроде все в порядке… Нет, его бы я никак не заподозрил в самоубийстве.

— Ну вот, — таинственно понизил голос секретарь, — значит, у нас остался третий вариант.

— Не стоит слишком спешить и с этим, — сказал инспектор к досаде вечно спешащего Харкера. — Конечно, хотелось бы выяснить одну-две вещи. Например, насчет имущества. Кто это унаследует? Вы, его личный секретарь, что-нибудь знаете о завещании?

— Я не такой уж личный секретарь, — ответил Харкер. — Его поверенные — Уиллис, Хардман и Дайк, Саттфорд Хай-стрит. Наверное, завещание у них.

— Что ж, пойду-ка я повидать их, — сказал инспектор.

— Пойдемте сейчас же, — сказал нетерпеливый секретарь.

Он беспокойно прошелся по комнате и снова взорвался.

— Что с телом, инспектор?

— Доктор Стрейкер осматривает его в полиции. Результаты будут эдак через час.

— Не слишком скоро, — сказал Харкер. — Мы сэкономим время, если встретимся с врачом у юристов.

Он запнулся, порывистость его внезапно сменилась смущением.