– Всего хорошего, ваша светлость.

Он схватил ее руку и, все еще под впечатлением поцелуя, который казался полным абсурдом после того, чем они занимались весь этот день, – с благоговением поднес ее тонкие пальцы к губам, словно это были пальцы принцессы.

Он поднял голову и увидел в ее блестевших глазах то же недоумение, которое чувствовал сам.

– И вам всего хорошего, мадам.

Он отпустил ее руку, вышел из комнаты, спустился по лестнице и покинул виллу, которую купил ей год назад. Но, уходя от особняка все дальше, он никак не мог избавиться от воспоминания о прикосновении ее губ в поцелуе, который был почти… невинным.

Его блистательная, опасная, загадочная Сорайя. И сейчас он понимал ее не лучше, чем шесть лет назад.

Она услышала твердые шаги герцога, покидавшего небольшой аккуратный дом. Он всегда ходил уверенно и целеустремленно. Это было первое, что она в нем заметила.

Но в ту минуту, когда она целовала его, он выглядел неуверенным в себе юнцом, совсем не похожим на холодного сдержанного герцога Кайлмора. В задумчивости она зашла за яркую и совершенно непристойно расписанную китайскую ширму и сменила пеньюар цвета морской волны на простое хлопчатобумажное платье. Едва она вышла из-за ширмы, как в дверь постучали.

– Войдите, – сказала она, рассеянно собирая с пола разбросанные вещи.

В доме было полно прислуги, всех их содержал герцог, но старые привычки изживались с трудом.

В комнату вошел массивный человек в полосатых восточных одеждах и окинул хозяйку проницательным взглядом темно-карих глаз.

– Я сказал девушкам, чтобы они нагрели воду для ванны, Верити, – сказал он с сильным йоркширским акцентом, от которого она безуспешно пыталась избавиться.

– Спасибо. – Верити Эштон, известная всем как несравненная Сорайя, оглядела беспорядок, царивший в спальне. – Даже не верится, что время Сорайи кончилось.