— Эстер, — воскликнул Тим Гэлбрейт, — ты сногсшибательна!

Он, как обычно, собрался было чмокнуть ее, но Эстер, усмехнувшись, протянула ему поднос:

— Руки прочь, Тим. Съешь-ка лучше канапе.

— Я бы с большим удовольствием съел прелестную Эстер, — заверил ее Тим, беря поднос. Они переходили по кругу от одной группы к другой, и все это время Тим отчаянно флиртовал с Эстер.

Тим Гэлбрейт был владельцем местного садоводческого хозяйства. В свои почти сорок лет он преспокойно оставался холостяком. Ему ничего не стоило очаровать практически любую женщину. Но, встречаясь с дамами, он строго соблюдал очередность и не давал ни малейшего повода думать, будто предпочитает какую-нибудь одну.

Эстер снова наполнила подносы и вернулась к гостям, все так же сопровождаемая Тимом. Подойдя к чете Баркли, она вдруг ясно почувствовала, что отец близнецов смотрит на нее с неодобрением. Эстер передала поднос Тиму:

— Пожалуйста, разнеси угощение вместо меня, ладно? Я вижу, подъезжает машина Дэвида.

— Ладно, только обещай, что потом вернешься ко мне. — Он усмехнулся. — Или мне спросить разрешения у Дэвида?

Вечер, как всегда, удался, «Чеслкомб» как нельзя лучше подходил для подобных мероприятий. Но Эстер старательно избегала новичков. Мистеру Баркли непременно пришлось бы упомянуть о ее присутствии на слушании в качестве судьи, что лишь смутило бы его жену. К ее радости, они довольно рано попрощались с миссис Каупер. Конечно, ведь миссис Баркли беременна, подумала Эстер. И не настолько молода, чтобы рожать. Близнецам по восемнадцать, значит, их матери предположительно сорок с небольшим. В наше время рожать в таком возрасте вполне нормально, но она выглядит что-то уж очень утомленной.

К тому времени как Дэвид отвез Эстер домой, она тоже порядком устала и совершенно не чувствовала в себе сил для следующего дня. А субботние дни летом в «Конвее» зачастую бывают весьма напряженными.