Во всех слушаниях, происходивших до перерыва, обвиняемые признавали свою вину, и на них налагались различного рода взыскания, компенсации и штрафы. Но этот утверждал, что невиновен, а значит, заседание грозило затянуться.

В зале присутствовал репортер местной газеты и несколько вольных слушателей, среди которых заметно выделялся мужчина в твидовом пиджаке. Эстер отметила густые светлые волосы, загар и правильные черты лица. Привлекательный, отметила она про себя, возвращаясь к своим записям.

— Кто этот светловолосый тип, сидящий сзади? — спросил, понизив голос, Филип Гэлбрейт. Он почему-то всегда был уверен в том, что Эстер знает всех в округе.

— Понятия не имею, — вполголоса ответила она. — Спросите доктора Медоуза.

Доктор тоже не знал.

— Доминик Энтони Баркли, — объявил судебный пристав. Высокий юноша вошел в зал и занял место в последнем, третьем ряду.

— Встаньте, мистер Баркли, — спокойно произнес председатель.

Тот вскочил.

Эстер посмотрела на него с интересом. Все предыдущие ответчики, и мужчины и женщины, были одеты более или менее одинаково — яркие спортивные свитера, джинсы, кроссовки и бесконечное количество сережек в ушах независимо от пола. Однако на Доминике Энтони Баркли были серые фланелевые брюки, белая накрахмаленная рубашка, галстук в полоску и темно-синий блейзер. Светлые волосы, вместо того чтобы неопрятно болтаться по плечам или торчать как попало, были аккуратно подстрижены, и лишь спереди блестящий завиток падал на лоб. Чувствовалось, что над прической потрудился профессиональный парикмахер.

Обвиняемый назвал свое имя и адрес. Речь его была правильной, без малейшего акцента. Несмотря на очевидное волнение, он твердо заявил о своей невиновности. Ему было предъявлено обвинение в вождении машины без прав.