Она помнила часы, проведенные вместе с ним на сцене древнего амфитеатра. Как они спорили, смеялись и играли любовь на сцене. Для нее это было драгоценное время, и она никогда его не забудет.

— Я думала, что вы уехали из Санта-Лючии.

— А я думал, что вы уехали, синьорина Талия, — ответил он с улыбкой. Улыбкой, разбивающей сердца. Ее принц из эпохи Ренессанса. Принц, который влюблен в ее сестру.

Она собрала весь свой талант актрисы. Талия помнила его мрачный и печальный вид на свадьбе Клио. Он никогда не узнает, что она пережила, как ей тяжело быть всегда тенью сестры.

— Нам пришлось собираться в спешке. Столько вещей… — Она указала на багаж. — Одних рисунков моей сестры Кори… Заметки, труды отца…

— И ваши костюмы Антигоны?

— И они тоже. — Она, наконец, взглянула на него прямо и встретила пристальный взгляд темных глаз, в которых невозможно было ничего прочесть.

— Жаль, что мы так и не сыграли Софокла, — сказал он.

— Да… Но у нас с вами получались другие сцены, полные драматизма, в реальной жизни.

Он засмеялся так весело и тепло, что ей захотелось обхватить его шею руками и больше не отпускать. Как только он уйдет, ее жизнь снова станет серой, а она для всех превратится в хорошенькую пустоголовую Талию. Кончатся мечты и приключения. Утешало, что воспоминания о них станут ее согревать в холодные ночи.

— Вы, безусловно, лучшая Антигона, самый зловещий призрак из всех, каких видела Сицилия.

— Вот так комплимент! — Голос ее упал, и она отвела взгляд.

В конце концов, она в своей семье считалась бесстрашной и упрямой. Но природное чувство осторожности, хотя и глубоко спрятанное, сдерживало ее порывы.

— Я оставляю здесь частицу себя и, может быть, действительно превращусь в призрака и стану бродить по древней агоре.

Марко легонько коснулся ее руки. Легкая ласка, всего лишь прикосновение пальцев к коже, но она вызвала в ней такой огонь, в котором страстно захотелось сгореть без остатка, даже если он полностью ее поглотит и она станет лишь бледным призраком.