Кажется, жадные безжалостные руки все еще шарят по всему телу, между ног, и он сосет и кусает ее грудь, а то огромное, горячее, что выпирало у него в паху... Матерь Божья!

Она немного понимала их речь, но норманны говорили слишком быстро, чтобы скованный ужасом рассудок мог разобрать смысл отрывистых фраз; и все же она уловила имена своих братьев. Взяв себя в руки, девушка стала прислушиваться внимательнее, по-прежнему прижимаясь всем телом к земле.

- Будь я проклят! - воскликнул Рольф, и она догадалась, что рыцарь смотрит на нее. - Не может быть!

Разъяренный взгляд буквально обжигал ей кожу, и она вздрогнула от вспышки ненависти к этому мерзавцу.

- Я сам слышал, как об этом болтали крестьяне, - торопливо говорил один из его людей. - Ничего удивительного, отсюда до Эльфгара рукой подать!

При упоминании об их замке Кейдре напряженно застыла. Значит, пришельцы догадались, кто она такая. Неловко встав с земли и сжимая в руках обрывки платья, она подняла на норманна мрачный взгляд.

Холодный гнев, полыхавший в ярко-голубых глазах, леденил ей кровь. Что заставило его так возбудиться? Неудачная попытка изнасиловать Кейдре? Или то, кем она оказалась на самом деле?

Он двинулся вперед. Кейдре с большим трудом заставила себя сохранить достоинство и не пуститься в бегство. Пусть он хоть лопнет от гнева, пусть насилует ее сколько хочет, пусть избивает до смерти - она не поддастся страху и слабости!

При виде ее прямой спины и гордо задранного подбородка синие глаза снова потемнели от ярости, но в следующую секунду случилось нечто странное рыцарь замер, словно осененный внезапной догадкой.

Впрочем, Кейдре уже привыкла к тому, что люди ведут себя необычно, если внимательно посмотрят ей в глаза. Сначала, конечно, они удивляются, потом на смену удивлению приходит отвращение и даже ужас.