Он выжил и стал искусным воином. Все эти годы Бернард был уверен, что получит вознаграждение от Джулиуса, старшего сына и наследника поместья Дассет. С сыном иметь дело было легче, чем с отцом.

Бернард провел коня на конюшню и осмотрел первый пустой денник. Солома там была свежей, а пол чистым, поэтому он передал поводья Питеру.

— Оставь седло и мешок здесь — я ими займусь потом, после разговора с Сеттоном.

Питер указал на ножны, свисающие с поясного ремня Бернарда.

— А это?

Бернард вынул из ножен кривую сарацинскую саблю, которую не выпускал из рук с тех пор, как поднял ее на поле боя. В большой зале замка Дассет никому не позволялось появляться с оружием — за исключением охраны.

— Это — сарацинская сабля, — пояснил Бернард.

— Оружие неверных, — презрительно ответил Питер.

— У оружия нет Бога, оно не может быть ни хорошим, ни плохим, грешным либо святым.

Оно подвластно лишь руке своего хозяина и может служить как добру, так и злу.

Питер с недовольным видом взял саблю, словно боялся запачкаться о варварскую вещь.

— Его светлость в зале? — спросил Бернард.

Питер кивнул.

Бернард поправил плащ крестоносца, надетый поверх кольчуги. Плащ был серого цвета и оторочен черной и красной материей, с вышитой на левом плече черной розой и с красным войлочным крестом на груди. Плащ должен не только произвести впечатление на сюзерена, но и напомнить всем, кто его владелец.

Махнув рукой Питеру, Бернард пересек двор замка и направился к лестнице, ведущей в главную башню. Он хорошо усвоил трудные уроки терпения и самодисциплины и теперь хотя и с трудом, но удержался, чтобы не побежать. Он покидал Дассет двадцатилетним зеленым юнцом, не умеющим обращаться с оружием и не представляющим себе, что такое кошмар настоящей битвы. Он прошел огонь, воду и медные трубы, пережил голод и мор. Он заслужил титул рыцаря и стал мужчиной, способным с честью выйти из любых испытаний.