– Он знает имена? – спросил Алекс.

Татаринов покачал головой:

– Нет, насколько мне известно. Он лишь узнал, что в его окружении есть те, которые испытывают… неудовольствие, скажем так, от того, как действует император на международной арене.

– И это правда, – подтвердил Константин. – Пока император кривляется на берегах Немана, считая мирный договор с Бонапартом своим великим достижением, Бонапарт втайне смеется над ним. Он использует Россию и предаст ее, как только высосет из нее все соки, а царь не может и не желает этого понять. Наивно полагает, что Тильзитский мир сделал Наполеона его закадычным другом и верным союзником.

Николай в волнении принялся мерить шагами комнату.

– Он не хочет прислушаться даже к мнению собственной матери. – Николай повысил голос. – Вдовствующая императрица не скрывает того, что думает по поводу этого сближения с Бонапартом.

– Это верно. Обычно Александр прислушивается к ней, но не в этом вопросе.

Николай печально покачал головой.

– Если его нельзя убедить, значит, необходимо убрать, – решительно заявил он.

– Потише, потише мой друг, – предупредил Александр. – О некоторых делах лучше не говорить вслух, тем более что это и так всем понятно.

– Совершенно верно, – согласился Татаринов.

Константин что-то проворчал себе под нос и, наполнив рюмку, одним махом осушил ее.

– Тебя он ни за что не заподозрит, Алекс, – сказал Николай. – Ты вместе с ним рос, учился, он считает тебя своим наперсником. – Николай пристально посмотрел на Александра из-под густых седых бровей. – Должно быть, тебе нелегко предать друга.

В напряженной тишине Александр тихо произнес:

– Я не считаю себя предателем. Мы говорим о спасении Отечества. И Отчизна стоит того, чтобы ради нее пожертвовать одним человеком.