— Пойдем потанцуем,— поспешно проговорила Лора.

Это было первое, что пришло ей в голову, чтобы увести Ронни прочь и прекратить стычку, которая неизбежно возникала всякий раз, когда ее сестра и жених находились в компании друг друга дольше, чем полсекунды.

И в этот момент позади нее раздался мягкий бархатный голос:

— Разрешите пригласить вас.

Лора замерла, сердце упало в груди. Она безмолвно наблюдала, как сильная, но в то же время изящная рука Дюпона поставила перед Кэтрин крошечную порцию салата на фарфоровой тарелке с золотой каемкой, увидела, как недовольно сдвинулись брови сестры, и поняла, что если Ронни сейчас не придет ей на помощь и не предъявит свои права на танец, она ничего не сможет сделать.

Но Ронни сидел с опущенной головой, все еще красный, и отрешенно ковырял вилкой кусок курицы. Нет, ей нечего надеяться на помощь отсюда, в отчаянии подумала Лора, когда Дюпон обхватил рукой ее тонкую талию, побуждая подняться со стула.

Во всем этом была какая-то ужасная обреченность. Сердце Лоры забилось так сильно, что она почувствовала головокружение. Кэтрин сидела с окаменевшим лицом. Наклонившись, Матильда Миллс сказала что-то своему сыну, но он раздраженно пробубнил невразумительный ответ, продолжая жевать. Пол Бакли был поглощен разговором с отцом Ронни о проблемах игры в гольф.

Нахальный Жан Дюпон уводил Лору прочь от столика на площадку для танцев, и она ничего не могла поделать с этим.

Лилась неторопливая плавная музыка, огни были притушены, площадка пуста, если не считать какой-то приклеившейся друг к другу пары. Большинство гостей переместилось в буфет, лишь некоторые из них все еще сидели за столиками вокруг площадки. Пышная изгородь тепличных цветов, окружавшая место для танцев, была призвана продемонстрировать, что когда Элен Бакли делает что-то, она делает это со вкусом.

Худощавая рука Дюпона крепче сжала талию Лоры, и в тот же момент ее безвольная покорность неизбежному сменилась внезапно нахлынувшей волной раздражения.