Больше Лора не могла вынести. Она резко дернулась, пытаясь разорвать кольцо его рук. Они оба сошли с ума. Он — потому что излагает всю эту чушь, а она — потому что слушает. Жан Дюпон ничего о ней не знает, с какой стати он говорит все это?

— Пустите меня,— настойчиво сказала она, и голос ее дрогнул.

Он насмешливо улыбнулся в ответ, и она побледнела.

— Ты ведь хотела этого. Когда женщина применяет против мужчины физическую силу, то обычно ожидает физического ответа. — Он снова притянул ее к себе. — Ты просила этого, и ты это получила. Так что прекрати жаловаться. — Дьявольский блеск в его глазах исчез. — Или тебе недостаточно? Ты хочешь большего? Ты это пытаешься мне сказать? Не бойся признаться в своих чувствах.

— Нет!

Ее глаза наполнились слезами. Неужели он прав? Господи, Лоре было невыносимо думать об этом! Неужели она подсознательно искала физического контакта, используя свои слабые кулаки, чтобы спровоцировать его, заранее подразумевая, что он не набросится на нее с ударами, а найдет другой, гораздо более эффективный способ ответить? Нет, это невозможно? Лора тряхнула головой, чтобы прогнать эти ужасные мысли, и слезы градом покатились из ее глаз. В этом оказалось спасение. Жан Дюпон деликатно отодвинул ее в сторону, отряхнул свою одежду от следов муки и сказал ровным голосом:

— Я приготовлю кофе. Нам обоим стоит выпить по чашечке. Хочешь кофейку, а?

Лора вытерла фартуком мокрые глаза, слишком взбудораженная и растерянная, чтобы сказать хоть слово, и отвернулась к раковине. Она пыталась отгородиться от стука фарфора, позвякивания чайных ложек, от всего, что было связано с Жаном. Она не хотела знать, что он делает. Не хотела знать, существует ли он вообще. Когда Жан подошел к раковине, чтобы наполнить чайник водой, девушка поспешно отошла на другой конец кухни, и как раз в тот момент, когда в дверях появился Ронни.