Вот уже несколько лет Гая учится у котов жить в гармонии с собой. Она выбрала профессию переводчика, но не для того, чтобы сидеть с ребенком (мать-одиночка, она не в состоянии оплачивать Луке няню), а потому что ей нравится так жить, закрывшись в своей маленькой квартирке, ни с кем не общаясь и ничем не интересуясь, лениво наблюдая через окно за бурной жизнью большого города — ее любимого Милана. У нее медленные, флегматичные движения человека самодостаточного, вне моды и стиля, которому не нужна компания, чтобы весело провести время. Ей нечего делить с этими раскрашенными селедками в платьях от кутюр, что бьются в истерике даже во сне. Такие все время кружат вокруг ее дома, пытаясь припарковаться; их навороченные мобильники звонят не переставая, а ультравысокие шпильки-убийцы постоянно застревают в решетках водостока. Она напрочь лишена честолюбия и тщеславия, у нее никогда не было стремления к богатству и славе, она ничего особенного не ждала от жизни: не стремилась получить премию венецианского кинофестиваля; не мечтала побывать в Африке. Все, что ей необходимо, находится поблизости: супермаркет в двух шагах от дома, книжный магазин, газетный киоск и кинотеатр через дорогу, она не ездит на машине (с ее точки зрения — совершенно бесполезная роскошь), но всегда ходит пешком в удобных старых туфлях, потому что почти никогда не покидает пределы своего квартала. Быстрая вылазка за продуктами, и вот она уже снова у себя дома, в теплой, уютной берлоге с разбросанными повсюду машинописными страницами и игрушками Луки, с налипшими на одежду, мебель и даже на банные полотенца клочьями кошачьей шерсти. Ей нравится жить в центре: в повсеместном хаосе и суете она острее чувствует покой и комфорт своей неторопливой жизни. На квартплату уходит большая часть бюджета, но квартира того стоит. Гая обожает принимать гостей: она любит готовить, с удовольствием слушает рассказы друзей, знает, как утешить, не опускаясь до общих фраз, умеет поддержать разговор, не превращая его в поединок остроумия и острословия, и не впадает в патетику на пустом месте, публично сокрушаясь о несовершенствах мира.