Какое-то движение… что-то шевельнулось в тусклом свете, сочившемся сквозь деревья. Господи! Что-то двигалось через кусты. Человек? Какая-то темная фигура. Человек ли это? Или воплощение самого Сатаны? Сердце Прескотта замерло. Он рванул было прочь, но подвернул лодыжку.

Ногу пронзила боль.

О черт! Прескотт застонал, потом прикусил язык. Он не хотел, чтобы Люцифер нашел его. Беги! Быстро!

Надо спрятаться. Он помчался, вверх—вниз, как вела тропа, а резкая боль отзывалась во всем теле.

Не думай о боли. Не думай о Билли Дине. Просто убегай. Быстро!

Мимо смазанным пятном проносились лес, заросли папоротника, чахлые деревья, колючий кустарник.

Вдруг впереди пес отчаянно завизжал от боли и страха. Звук эхом отразился в каньонах.

А затем наступила тишина. Мертвая, пустая тишина.

О господи.

Прескотта охватил такой животный ужас, какого он не испытывал никогда.

Он замерз, лодыжка невыносимо болела. Он с трудом видел сквозь запотевшие, запачканные стекла. Где пес? Где этот хренов пес? А темная фигура? Куда, к черту, делся дьявол? Может, все это — игра воображения? Точно. Игра тусклого света в тени? А где она была — эта черная фигура? Выше по гребню или он совсем заблудился с этими подъемами и спусками? Он не мог думать и с трудом дышал.

О боже, боже, боже!

Нельзя стоять на месте!

В лодыжке пульсировала боль. Он взмок от пота. Наполовину ослеп. Гребень холма, казалось, вздымался на сотни футов, ущелье, откуда начиналась дорога, мнилось глубокой мрачной бездной. Как выбраться отсюда? Почему он не пошел по старой тропе лесорубов? Если бы появился Билли Дин и помог ему…

Щелк!

Где-то рядом хрустнула ветка.