— Этот сукин сын опять тащит меня в суд! — Морисетт ворвалась в кабинет Рида и бросила какие-то документы на угол стола. — Прикинь? — Когда она злилась, то еще сильнее растягивала слова на западно-техасский манер. — Барт хочет сократить алименты на детей до тридцати процентов! — Барт Йелкис был четвертым и последним бывшим мужем Сильвии Морисетт и отцом ее двоих детей. Все время, что Рид работал в полицейском управлении Саванны, Сильвия и Барт ссорились из-за того, как она воспитывает Присциллу и Тоби. Сильвия была упряма и неподатлива, как высохшая кожа, и редко сдерживала свой острый ядовитый язычок. Она курила, пила, водила машину, как автогонщик на «Инди-500», ругалась, как моряк, и одевалась, словно ей было двадцать, а не тридцать пять, но прежде всего она была матерью. Поэтому, когда критиковали ее детей, она тут же срывалась с цепи.

— Я думал, его поймали на махинациях с платежами.

— Да, но ненадолго, уж поверь. Могла бы и догадаться. Больно хорошо, чтобы быть правдой. Черт возьми, ну почему этот тип не умеет быть отцом? — Она уронила на пол свой огромный кошелек и одарила Рида таким взглядом, что он убедился: все мужчины в жизни Морисетт внезапно стали считаться редкостными неудачниками. Включая и его самого. Морисетт имела репутацию крутой женщины, созданной для мужской работы, классической женщины из полиции — с острым языком, резкими суждениями, отсутствием терпения и речью столь же красочной, как у любого копа-мужчины. Она носила ботинки из змеиной кожи, совсем не по уставу, платиновые волосы торчали во все стороны, словно у Билли Айдола, и выглядела она так, что любой юный панк дважды подумал бы, прежде чем привязаться к ней.