— Город ими кишит.

— В том-то и проблема. У Барта есть приятельница, которая оказывает ему услугу — она юрист. Она кому-то позвонила, что-то выяснила и написала прошение или что там еще. Женщина. Представляешь? А где женская солидарность? Хотела бы я знать! Разве не должны женщины как-то поддерживать друг друга и хотя бы не выступать в суде, чтобы лишить другую женщину алиментов?

Рид этим не проникся. Насколько он знал, Морисетт не способна никого поддерживать. Она не считалась ни с мужчинами, ни с женщинами. Он снова взял нож для писем и принялся вскрывать простой белый конверт, отправленный ему на адрес полицейского управления Саванны. Имя получателя было написано большими буквами от руки: ДЕТЕКТИВУ ПИРСУ РИДУ. Обратный адрес был знакомым, но он не мог вспомнить откуда.

— Ну вот, — проворчала Морисетт. — Будущее моих детей выкинуто в сортир, потому что несколько лет назад Барт построил этой суке изгородь для собак, и вот теперь она собирается пересмотреть мои алименты! — Ее глаза сузились. — Должен быть закон, понимаешь? Неужели у людей, которые занимаются правом — правом, ха-ха! — нет других дел, кроме как находить придурочные лазейки, чтобы лишить маленьких детей алиментов? — Она запустила пальцы в окончательно растрепанные волосы и ринулась обратно к столу, чтобы забрать свои документы. Плюхаясь в кресло сбоку, она заявила: — Они пожалеют об этом, и еще как!

— Ты справишься.

— Пошел на хрен, — выругалась она. — Вот уж чего я не жду от тебя, Рид, так это банальностей. Так что засунь их себе куда-нибудь.

Он подавил улыбку:

— Хорошо, как скажешь.

— Вот именно. — Но она, похоже, несколько успокоилась.

— А может, тебе подать иск, чтобы Барт платил больше? Давай переведем стрелки на него.

— Я думала об этом, не сомневайся, но есть старая пословица, что от козла молока не надоишь.

Рид поглядел на нее и ухмыльнулся:

— Может, и не надоишь, но хоть подергаешь.

— Перестань.