— Он поет мне какую-то песенку! — воскликнула Молли, посмотрев на Брук.

— Это потому, что ты ему понравилась, — объяснила ей Брук. — Ты можешь почесать ему за ушком, только нежно, или погладить шейку. Он это любит.

— Он мне тоже нравится! — с чувством воскликнула Молли. — О, Гейбл! — Не в силах сдержать чувства, она наклонилась и крепко обхватила его.

Это было уже слишком для любого уважающего себя кота. Гейбл пулей выскочил из объятий девочки. Прежде чем та опомнилась, Гейбл взметнулся по парчовой шторе на самый верх книжного шкафа.

Молли чуть не плакала.

— Верните его, — попросила она.

Брук обняла девочку за плечи и попыталась успокоить.

— Не могу, дорогая. Кошку не заставишь делать то, что ей не нравится. Весь фокус заключается в том, чтобы они думали, будто ты делаешь только то, что им нравится.

Гаррет, который стоял прислонившись к закрытой двери и скрестив на груди руки, презрительно засмеялся.

— Мы говорим о кошках или о женщинах?

Брук поджала губы.

— Очень смешно.

— Смешно, если вы думаете, что я шучу. В любом случае нам сейчас не до кошек. Молли, ты говорила, что проголодалась, вот и пойдем поищем кухню. Может быть, найдем, чем тебя покормить.

Брук встревожилась.

— Сейчас уже больше часа. Неужели ребенок еще не ел?

— Ни маковой росинки. Что-нибудь из съестного здесь, вероятно, найдется. Мы непривередливы.

— В доме ничего нет. Кухарка очистила кухню, когда уходила.

— Гм. — Он подошел к Молли. — Боюсь, нам придется ехать в город, чтобы накормить тебя, бедняжку.

Брук боролась с нарастающим сочувствием.

— Если бы вы позвонили, я бы наполнила холодильник, — с вызовом сказала она.

— Я пытался, разве я не говорил вам об этом? Думаю, неполадки на линии или что-то в этом роде.