– Я знаю, – ответила Клэр, когда за начальницей закрылась дверь.

Сейчас, впервые оставшись одна после восьми часов работы, она глубоко вздохнула. Поездка домой этим вечером будет не менее ужасной, чем в часы пик, и займет больше времени. Добираться до Тоттенвилля вечером можно было и два, и три часа. Паромы, поезда и автобусы ходили не часто. Все в Тоттенвилле называли Манхэттен «городом». Хотя и сам Стэйтен-айленд был частью Нью-Йорка, жители острова чувствовали себя забытыми и потерянными по отношению к другим районам Нью-Йорка. Они постоянно негодовали по этому поводу и строили всевозможные планы. Отец Клэр всегда говорил, что это место было слишком маленьким, чтобы стать городом, и слишком большим, чтобы быть приютом. Несмотря на это, многие соглашались терпеть ежедневные четырехчасовые поездки, потому что хотели жить в месте, которое когда-то было маленьким городком на берегу, в пределах Нью-Йорка. Но для Клэр это было слишком утомительно.

Теперь она решила перекусить около паромного терминала. «Салат и затем, – подумала она виновато, – возможно, кусочек пирога». В общем, с десертом или без, она не поедет домой, пока толпа полностью не рассосется. Клэр была слишком измотана, чтобы толкаться в очереди на паром и, возможно, стоять всю дорогу. Если немного подождать, не придется ужинать с Джерри и матерью. И потом можно почитать за едой – еще одно запретное удовольствие. Она заглянула в сумку. Рядом с ее вязаньем лежала «Страсть» Дженет Уинтерсон. Клэр была почти на середине этого восхитительного произведения, и останавливаться ей не хотелось. Девушка предвкушала вечер, скромный ужин с десертом (она все-таки возьмет пирог) в компании с книгой.

Клэр вздохнула. Ей всегда нравилось читать на пароме, но если она ехала с Тиной – а они почти всегда были вместе, – это оказывалось невозможно: Тина вечно выходила из себя. Вот поэтому она и брала с собой вязанье. Тина дразнила подругу, но, по крайней мере, Клэр было чем заняться, пока та болтала без умолку.