Он вынул хрустящую стодолларовую банкноту и вручил Клэр. К собственному ужасу, девушка взяла ее. Она почувствовала, как слезы подкатывают к горлу.
– Приятного вечера, – сказал Майкл Уэйнрайт. – Спокойной ночи, Гас. – Он взял Кейт за руку, и они оба шагнули в ночь, двигаясь почти бегом под холодным ливнем к теплому автомобилю.
– Хороший он парень, – сказал Гас.
– Самый лучший, – вздохнула Клэр, но Гас пропустил ее разочарование и сарказм мимо ушей.
Глава 4
– Как же, знаю, – сказала Тина. – Кэтрин Ренсселэр. Новенькая. Работает в Фонде Форда. – Клэр спрашивала себя, почему на филантропов работали только богатые. – Шеф не понизил Блэр, но Кейт быстро продвигается вверх. А вот Кортни уже конец. Но она пока не знает об этом.
Клэр чихнула. Погода снова стала теплой, и солнечный свет отражался от воды нью-йоркской гавани. Но красивый свет только раздражал влажные глаза Клэр.
– Дать платок? – предложила Тина.
Клер покачала головой:
– У меня есть. Так и знала, что простужусь на этом холоде.
Вчера девушка покинула вестибюль, слишком оскорбленная и подавленная, чтобы вернуться наверх за вязаньем и книгой. Клэр вышла в дождь без зонтика, ее шарф промок насквозь, прежде чем она дошла до угла. Было ужасно темно, ни одного такси в поле зрения; к тому же у нее сильно болел живот, но, несмотря на голод, она не собиралась есть. Так или иначе, есть одной, даже без книги, – никакого удовольствия.
Сейчас Клэр выудила из сумочки бумажный платок и высморкалась. Она сильно сжимала ноздри, но не потому, что из них текло. Она хотела ущипнуть себя, наказать за то, что была такой дурой. Ее мокрые глаза немного прояснились, когда две слезы скатились по щекам.
– Это все от холода! Ты знаешь, пляж в Пуэрто-Рико вылечил бы тебя моментально. Кстати, сегодня я получаю билеты. Это – твой последний шанс, – уговаривала Тина.