Прервав свою работу, Гектор сердито взглянул на Натали:

– Могла бы постучать, прежде чем врываться в нашу комнату!

Натали яростно бросилась в атаку:

– А ты мог бы спросить разрешения, прежде чем уничтожать мои розы!

На лицах Гектора и Мейбл появилось виноватое выражение, и Натали сразу поняла: они вместе приняли неблаговидное решение расправиться с ее любимыми цветами и теперь прекрасно понимают, насколько некрасиво поступили. Губы Гектора растянулись в ухмылке, которую он даже не пытался скрыть, и эта ухмылка лучше всяких слов свидетельствовала о том, что реакция сестры доставляет ему истинное удовольствие.

В следующее мгновение на лице Гектора появилось надменное выражение, и он презрительно бросил:

– Твои розы? Мне это нравится! Поместье теперь принадлежит мне!

Тон, каким были сказаны эти слова, вновь едва не вывел Натали из себя. Пытаясь сдержаться, чтобы не вспылить, она сделала глубокий вдох и спокойно произнесла:

– Да, поместье теперь и в самом деле твое, а вот розы были моими.

Эти розы подарил ей отец. Внезапно Натали пронзило острое чувство потери. В течение долгих лет она получала от отца так мало подарков, и потому этот странный дар – розовые кусты, которые он привез домой из одного из своих путешествий, – были ей очень дороги. Она понимала, что нелепо так привязываться к каким-то кустам, но любила их так же нежно, как другие дети любят своих домашних животных. Кроме того, Джо Уиллард, их старый садовник, умерший десять лет назад, в последние месяцы своей жизни научил ее ухаживать за ними.

Гектор прошипел:

– Слишком долго ты распоряжалась в моем доме, дорогая сестренка. Больше я этого не потерплю. Твои драгоценные розы были посажены на моей земле, и я могу поступать с ними так, как мне заблагорассудится. Захочу – выкопаю, не захочу – нет!