Те, кто всегда знает, «как лучше», просто не могут идти в ногу с нами. Сколь жалкой выглядит запиваемая пивом критика обывателей и реакционеров, которых зло берёт, что они опоздали на поезд. Считаться с ними не имеет смысла, так как они умрут раньше, чем мы с ними покончим. Просто для многих из них ни один убеждённый человек ещё не объяснил достаточно чётко, что их политическая смерть уже свершилась. В отличие от них, мы совершили немецкую революцию в весёлом настроении. Мы сознаём свою силу и знаем, что эти бабы в мужских пиджаках, которые плачутся публично, потому что им нечего сказать дома — не достойные нас противники.

Мы говорим сегодня новым языком, говорим и действуем по-новому. Будем снисходительны к тем, кто обречён стоять в стороне, ничего не понимать и ничего не мочь, и направим силу всей нашей борьбы против тех, кто не хочет понимать по злому умыслу.

От имени какого идейного мира и каким языком говорят эти люди, показывают нам их газеты, выходящие в эмиграции. Для нас единственная ценность этих газет заключается в том, что они напоминают нам о том способе, каким в прежней Германии делалась политика, о тогдашних оргиях лжи и фраз. Они говорят и критикуют на чуждом для нас немецком языке, употребляют понятия, которые утратили для народа свой смысл, и аргументы, которые народ смешат. Каждый раз, когда я беру в руки такой листок в надежде найти хоть какую-то критику, которую я бы мог признать правильной, я испытываю при прочтении чувство напрасно потерянного времени. У нас есть сегодня дела получше, чем заниматься этим словесным поносом и выслушивать порой просто истерические вопли. Природа дала нам прекрасный дар забвения тех, кто из-за рубежа критикует ту страну, которую они эксплуатировали и обманывали и которую покинули, потому что их вытолкнула из неё их нечистая совесть.

Мы не хотим спорить с такими критиками, но, с другой стороны, любая деловая критика, соответствующая сущности национал-социализма, допустима, если она идёт правильным путём.