Особо остро эта проблема стояла в сопредельной Чечне, потому что элита молодой чеченской республики считала позором платить деньги за то, что можно взять силой, и даже редко кому из аварцев удавалось стрясти с чеченца деньги, если, конечно, не украсть его брата, или родителей, или иным способом заставить уважать кредитора.

Поэтому, несмотря на то, что на Грозненском НПЗ были загружены все мощности (по правде говоря, по бумагам Грозненский НПЗ перерабатывал нефти в пять раз больше, чем мог, потому что на самом деле под предлогом отправки нефти на Грозненский НПЗ она шла на экспорт), – фактические владельцы чеченских, аварских, а то и сибирских качалок ругались, что переработать нефть негде.

Как мы помним, Заур Кемиров до сих пор владел самым популярным на Северном Кавказе рестораном, в который заглядывали даже президенты сопредельных республик. Поэтому он был вполне в курсе проблемы.

Заур немного поразмыслил и поднял некоторые патенты, которые приносили на Бештойский машиностроительный завод еще в 70-х годах, и так как Заур был по складу мышления – технократ, а по образованию – инженер-нефтяник, Заур подумал и сконструировал мини-нефтезавод.

Нефтеперерабатывающая установка монтировалась на шасси большегрузного «Урала» и, функционируя в автономном режиме, перерабатывала за день около двадцати тонн нефти.

Понятное дело, что такая установка на дух не нужна была какой-нибудь Shell. Для Shell в ней было не больше экономического смысла, чем если бы ей предложили посадить прекрасных туземок перебирать молекулы руками, – углеводороды с большим весом в один горшок, а с меньшим весом – в другой.