Но дальше все опять слилось в оглушающую тишину, и сознание уплыло в неведомую даль. И там, в этой дали, уже закачались стройные кипарисы на фоне ярко-синего неба, зажурчал ручей, весь в неверных солнечных бликах, а огромный платан щедро раскинул тень по песчаному берегу.

– Какой райский уголок выбрал ты, Феодор, – звучал голос, принадлежавший, казалось, не человеку, но самой природе. – Как хорошо здесь укрыться от жары, наслаждаясь прохладой ручья и тенью от широких платановых листьев…

И женщине виделся круглый благообразный старик с бородой и в белых одеждах, который, блаженно потирая ноги, сидел на берегу моря и лучистыми, голубыми, нежно улыбающимися глазами смотрел вдаль.

Но о чем он говорил с тем, кого ей было не дано увидеть? Слова, по отдельности звучащие вполне внятно, сливались в неуловимый нерасчленимый поток, и ее сознание, то засыпая, то просыпаясь, беспомощно качалось в волнах света и тьмы.

Но вот женщина снова открыла глаза и с удивлением обнаружила, что белый бородатый старик со странно знакомым именем Сократес превратился во вполне реального господина в туго накрахмаленном халате. И если бы она могла помнить, то непременно назвала бы его настоящим доктором Дулитлом из старой английской сказки.

И слова его были теперь совершенно простыми и доступными:

– Ну, как вы себя чувствуете?

Однако шок, вызванный такой подменой, таким чудовищным обманом, не позволил женщине понять, чего именно от нее ждут. И вместо ответа она снова, уже нарочно, закрыла глаза, пытаясь отогнать неприятное наваждение и опять вернуться на блаженный древний берег Средиземноморского побережья.

«Медитераннее, медитераннее, медитераннее…», – начало медитировать ее сознание, вновь проваливаясь в спасительную бездонную темноту.

– Известно ли вам, док, что за пациентка находится у вас в клинике?

– Нет, господин… – Старый врач еще раз бросил беглый взгляд на человека в безукоризненном сером костюме, наводившем на мысль о голливудских «парнях из Лэнгли», и решительно закончил: – Смит.