А может, ему нужен материал для своих романов? Захотел узнать, в кого превращаются влюбленные дурочки, когда взрослеют? Чувство обиды за былое невнимание с его стороны пересилило спокойное радушие нашего теперешнего общения. Однако я не дала разгореться обиде. Хорошо. Пусть он решил писать с меня женский образ для своей новой книжки, но ведь и я пытаюсь, вступив в эту переписку, разобраться, чем околдовал меня в свое время Артур. Есть ли в нем хоть капля того, что я ему приписывала тогда? Но прежде всего надо показать ему, что я теперь – другая! Теперь я самостоятельная, уверенная в себе девушка. Впрочем, пора привыкать к другим словам: «молодая женщина» – недавно один старичок в очереди так меня назвал. И студенты давно зовут по имени-отчеству.

Потом меня осенило: раз я другая, я не должна показывать радость от общения с ним и, хотя бы ради приличия, поинтересоваться его братом Витей. Ведь Витя считался моим парнем. С какой легкостью мы забываем тех, кого не любили!

«Превед-медвед! Извини, что пишу редко. В универе куча дел, а дома я редко бываю одна, так что понимаешь. Кстати, Арт, ты ничего не написал о Вите. И на сайте он вроде бы не зарегистрирован. Что он поделывает? Чем дышит? А ты сам давно стал писать книги? Кем работал до этого? Когда надумаешь ехать в Питер, сообщи заранее, мы всех наших соберем, объявим на сайте. Люсьена у нас классный аниматор по любой части, думаю, и зал в ресторане закажет, и всех ребят дополнительно обзвонит, и учителей вытащит. Впрочем, ты сам лучше и напиши ей о своем приезде».

Прежде чем выключить компьютер, я решила сохранить фото Артура в файле. Я бы и на принтер его вывела, но Кир может неправильно понять... Я не знала, зачем я делаю это, но иногда так трудно объяснить свои поступки. Толстяк в синей рубашке с воротом нараспашку плохо накладывался на романтический образ парня, что жил в моей памяти. Мало того что он начал лысеть, но и вмятина на переносице – родовая черта братьев – углубилась. Артур теперь походил на брата Витю больше, чем в юности. Однако то, что у Вити меня отталкивало, в Артуре казалось милым. И лишь поредевшая его шевелюра расстроила меня не на шутку. Что ж, и мое лицо утратило девичью свежесть.