Но Эмеральд не упомянула о том, что Шайенн Холбрук работает здесь управляющей!

— Вероятно, сказанное мною станет для тебя сюрпризом, но я действительно владелец этой земли, — произнес Ник.

Шайенн побледнела и покачала головой:

— Я тебе не верю! На прошлой неделе мне звонил Лютер Фримонт, чтобы обсудить квартальный отчет, и ни словом не обмолвился о том, что «Эмеральд Инкорпорейтед» продает Шугар Крик!

Ник не удивился, услышав имя личного помощника Эмеральд. Она бесконечно доверяла этому человеку.

— Вот что я тебе скажу… — Ник взял дробовик и опустошил обойму, прежде чем отдать его Шайенн. Положив патроны в карман, он кивнул головой в сторону припаркованного неподалеку грузовика. — Почему бы тебе не вернуться на ранчо своего отца и не позвонить Лютеру?

— Я именно так и сделаю, — произнесла Шайенн, вызывающе вздернув подбородок.

— После того как узнаешь то, что должна, мы и поговорим, — Ник снова надел рукавицы и продолжил укреплять следующую секцию забора. — Завтра в девять утра жду тебя в своем офисе на ранчо.

— Зачем?

Шайенн совсем не обрадовалась тому, что им придется увидеться снова. Ник был уверен: она не поверила ни единому его слову.

— Нам надо обсудить условия твоего контракта, — он злорадно усмехнулся. — Хозяин ранчо и его управляющий должны работать сообща.

Шайенн несколько секунд молча смотрела на Ника, а потом повернулась к нему спиной и поплелась к своей машине.

Ник наблюдал, как волнующе покачиваются при ходьбе се бедра. От красоты Шайенн у него перехватывало дыхание, а по своей способности пробуждать в нем самые необузданные желания эта упрямица не могла сравниться ни с какой другой женщиной.

Но Ник хорошо помнил, что ее отец являлся очень влиятельным человеком. Судья Бертрам Холбрук отличался ужасным характером: он слыл желчным, злопамятным негодяем. Этот человек держал на мушке половину чиновников округа, остальная же половина до смерти боялась, когда он обратит внимание на них.